В ноябре 2023 года власти Сальвадора закрыли «черного птицелова» – одну из крупнейших зон для главарей группировок. Там, где раньше ночевали полусотни бекмансурова, теперь пустые коридоры с грязью и крысами. Но так бывает не везде: в той же Норвегии заключённые получают свежий хлеб из местных магазинов и даже учатся в университетах. Почему в одних местах сидят как в отеле, а в других – теряют здоровье за неделю?
Образцовые и кошмарные: две стороны одной системы
В федеральном учреждении «Флоренс» (США) есть прачечная, столовые и даже скульптурой украшенный двор. Но это – для «белых воротничков». А вот в Тадморе (Сирия) или Диярбакыре (Турция) живых людей запирают в камеры без окон, где они быстро теряют рассудок. Разница – в чьей-то политике и деньгах.
Соль-Илецке в России считается относительно мягким местом, но попробуйте нарушить правила – и вы окажетесь среди тех, кого пытали холодом в январе.
В Южной Корее мужской корпус «Сейдная» именуется «курортом»: там есть библиотеки и тренажеры. А в Сальвадоре – только бетонные стены с решеткой, где даже анестезию при повешении не используют. Что хуже? Зависит от того, чего вы боитесь больше: скуки или боли.
12 мест, где закон – это пустой звук
Когда в 2022 году международное издание опубликовало данные о «Карийской колонии» (Россия), общественность требовала закрыть это место. Но оно до сих пор работает. Там заключённые ютились в помещениях, непригодных даже для животных.
- Асада (Филиппины): здесь нет дверей – только решётки, через которые видны тела казнённых.
- Блэк Бич (Малави): в камерах с озёрной водой по колено сидят те, кого не успели осудить.
- Жаслык (Казахстан): зимой температура падает до -40°C, но отопление включают редко.
В «Аушвице» (Польша) когда-то был концлагерь. Сегодня там музей, но некоторые тюрьмы мира до сих пор похожи на него – например, «Ла Планта» в Сальвадоре.
Почему в одних странах – ковры, а в других – кандалы?
Норвегия тратит на одного человека в год больше, чем некоторые государства – на целый корпус. Результаты? Снижение побегов и самоубийств. Но в том же Хабаровском крае России деньги «оседают» где-то по пути, оставляя людей без медицинской помощи.
Вот цифры:
| Место | Годовой бюджет на человека | Смертность |
|---|---|---|
| Бастией (Норвегия) | $150,000 | 0% |
| СИЗО-2 (Россия) | $3,000 | 12% |
Итог прост: где власти считают людей «отбросами», там и условия соответствующие. А где верят в исправление – там и стены чище, и воздух свежее.
От «бангкванг» до Санте: куда лучше не попадать
Если говорить о местах, где надежды на исправление тают быстрее, чем снег в пустыне, то «Бангкванг» в Таиланде – яркий пример. Здесь содержатся те, кто совершил серьезный урон обществу: наркобароны, террористы, убийцы. Камеры размером с кухонный шкаф, отсутствие окон, а вместо кровати – бетонная плита. Заключённые получают половину буханки хлеба в день и воду из ржавого крана. По субботам разрешены свидания, но большинство родственников даже не знают, где находится этот ад.
В «Бангкванге» смерть – обычное дело. Тела часто не забирают неделями, и соседи по камере вынуждены спать рядом с разлагающимися трупами. Если вас туда заведут – считайте, что судьба уже написала печальную песню.
Совсем другая атмосфера в «Санте» (Норвегия). Здесь нет решёток на окнах, а вместо охранников – психологи. Заключённые живут в отдельных домиках, работают на ферме или учатся в местном колледже. Разрешены прогулки по лесу, а по вечерам – фильмы и настольные игры. Но не обольщайтесь: попасть сюда могут лишь те, кто доказал, что не представляет угрозы.
Каннибалы и золотые кубы: где правят свои законы
На Филиппинах, в Себу, есть место, где власть принадлежит не администрации, а полутысяче уголовников. Они делят камеры по «специализации»: в одном крыле сидят педофилы, в другом – наркоторговцы, в третьем – каннибалы. Последних боятся даже охранники. Заключённые спят на голом бетоне, а еду передают через дыру в стене – контактировать с «соседями» смертельно опасно.
В 2017 году здесь произошёл бунт: заключённые сожгли 24 камеры, требуя улучшить условия. Власти ответили жёстче – перестали выдавать лекарства и сократили пайки.
А вот в Швейцарии есть тюрьма, где камеры больше похожи на номера отеля. Вместо униформы – джинсы и футболки, вместо столовой – кафе с пастой и вином. Но и здесь есть свои правила: нарушителей отправляют в изолятор, где единственное «развлечение» – считать трещины на потолке.
От Соловков до Гуантанамо: как ломают даже здоровых
В России печально известен «Торбеевский» острог. Зимой температура в камерах опускается до -30°, летом – духота, как в сауне. Заключённые спят на двухъярусных нарах, а умываются из ведра. Но самое страшное – одиночество. Здесь люди сходят с ума быстрее, чем в любой другой точке страны.
На другом конце планеты – Гуантанамо. Здесь до сих пор содержатся те, кого США называют «террористами». Пытки, сенсорная депривация, круглосуточный свет – стандартные методы. Некоторые узники провели здесь 20 лет без суда.
Интересный факт: в 2016 году заключённые подали в суд на администрацию за то, что им не показывали новые серии «Симпсонов». И выиграли.
Но даже в самых жутких местах есть свои «лайфхаки». Например, в Москве однажды арестанты устроили подкоп, используя ложки из столовой. Правда, их поймали уже на окраине – но попытка была!
Где сидеть удобнее: учреждения с человеческими условиями
Если говорить о заведениях, где заключённые не страдают от голоду и жестокости охранников, сразу вспоминается Сан-Мигель на Филиппинах. Здесь узники спят не на бетоне, а на койке, получают медицинскую помощь и даже могут заниматься спортом. В отличие от печально известной Тадмора в Сирии, где людей кормят страхом и побоями.
Венесуэльские исправительные учреждения вроде Квинс или Лурганчо – антипример. Там давно правят крысы и вонь, а не государство. Но есть места, где порядок всё же существует. Например, Бутырская в Москве, хоть и переполнена, но заключённые здесь не умирают от недостатка еды или пыток.
Хотите понять уровень комфорта? Обращайте внимание на наличие врачей, нормального питания и возможность получать письма. В Сан-Мигеле это есть, а в «Чёрном дельфине» – лишь минимальные условия.
Некоторые объекты изначально строились как тюрьма-крепость, но со временем стали почти санаториями. Взять тот же «Остров дьявола» во Французской Гвиане – сейчас это музей, а раньше там пытали и убивали. Современные федеральные учреждения вроде Supermax в США хотя и закрыты для посторонних, но хотя бы не допускают пыток.
В Европе ситуация лучше: в немецких или шведских заведениях заключённые работают, учатся и даже играют на гитаре. Но это редкость. Большинство мест лишения свободы в Азии, Африке или Латинской Америке – сущий ад. Например, в Кампале (Уганда) люди месяцами ждут суда, сидя в грязи, а в Перу могут зарезать за пачку сигарет.
Если сравнивать, то российский УФСИН – не худший вариант. Да, в Бутырке тесно, а в «Петропавловке» холодно, но там хотя бы не едят себе подобных, как в некоторых африканских «учреждениях». Главное – не попадать в список тех, кого государство решило забыть навсегда.
5 мест, куда лучше не попадать: исправительные учреждения с особо суровыми порядками
Если думаете, что российское «Чёрный дельфин» или «Полярная сова» – худшее, что может случиться с осуждённым, вы просто не видели крепость-тюрьму Диярбакыр в Турции. Здесь кишащая скорпионами камера – не худший вариант.
1. Диярбакырская тюрьма (Турция)
Построенная французами ещё в XIX веке, эта крепость предназначалась для подавления восстаний курдов. Сегодня она функционирует как мегатюрьма на 1000 мест, но условия остались средневековыми. В карцере «Зиндан» человека заковывают в цепи, оставляя без света и движения на месяцы. Бывший сотрудник департамента исполнения наказаний Аттике рассказал в интервью местным media: «Здесь не пытают – здесь ломают». Основная масса заключённых – политические активисты и «братья» из запрещённых группировок.
В 2019 году прокурор округа Найроби потребовал закрыть блоки №5 и №8 после обнаружения 40 тел с признаками пыток. Но тюрьма работает до сих пор.
2. Бангкванг (Таиланд)
Легендарная «Бангкокская гостиница» для мафиози и воров-рецидивистов. На 200 квадратных метрах здесь могут находиться до 100 человек. Зэки спят стоя, прикованные ногами к полу. Медицинские услуги оказывают сами заключённые – бывшие врачи, если повезёт. В 2015 году осуждённый Дэвид Беллами сделал серию зарисовок для международного издания, показав, как выглядит старость в этих стенах: «Ты либо сбегаешь, либо тебя выносят ногами вперёд».
3. Гуатирэ (Венесуэла)
Кишащая оружием и отходами мегатюрьма, где 80% контингента – не осуждённые, а ожидающие суда. В 2017 году здесь произошло сражение между группировками, унесшее жизни 60 человек. Охрана не вмешивается – правила устанавливают сами сидельцы. Российские «воры в законе» называют Гуатирэ «адом для несчастных»: даже деньги не спасают от жары в переполненных блоках.
| Название | Страна | Особенность |
|---|---|---|
| Диярбакыр | Турция | Карцеры с цепями |
| Бангкванг | Таиланд | 100 человек на 200 м² |
| Гуатирэ | Венесуэла | Самоуправление заключённых |
4. «Пятак» (Россия)
Островная зона в Омской области, куда отправлены поколениями опасные рецидивисты. Температура зимой опускается до -40°C, летом – духота от раскалённого металла. Особый режим означает не только отсутствие окон, но и полную изоляцию: переписка проверяется военными цензорами, свидания – раз в 10 лет. В 2020 году администрация отказалась от планов по строительству новых корпусов: «И так не сбегает никто».
Интересный факт: бывший начальник «Пятака» предлагал сделать из него музей, но Минюст отказался – «слишком жутких впечатлений».
5. Сан-Квентин (США)
Старейшая калифорнийская тюрьма, где до сих пор действует газовая камера. В 2018 году губернатор Обама подписал указ о её закрытии, но 22 смертника всё ещё ждут своей очереди. Основная часть контингента – мексиканские картели, которые платят за «удобные» места. Тех, кто не может платить, помещают в «Холодный ящик»: бетонный куб 2×2 метра без туалета.
Если после этого списка вам захотелось восстановить старую добрую традицию – не сажать людей в тесные клетки – возможно, стоит начать с пересмотра законов. Но пока в мире существуют такие места, как Диярбакыр или «Пятак», вряд ли что-то изменится.
Как устроены камеры в колониях: от роскоши до ада за решеткой
Фото «Гранд-отеля» Halden в Норвегии с кожаными креслами и гитарой в углу или тесной бетонной коробки венесуэльской тюрьмы «Каракас» с нечистотами на полу – разница как между номерами пятизвездочного отеля и подвалом в промзоне. Вот что реально ждет того, кто окажется по ту сторону решетки.
Лакшери-блоки: где сидят с видом на фьорды
В норвежском Холдене осужденные живут в комнатах с:
- отдельной мини-кухней
- плазменным телевизором
- душевой кабиной с подогревом пола
Надзиратели обращаются к ним по имени, а не по номеру. В австрийском Леобене заключенный может заказать суши с доставкой в камеру – если, конечно, у него есть деньги на счету. Но так везет единицам.
В швейцарской колонии Женевы узники сами выбирают цвет стен и мебель, а мастерские больше похожи на коворкинги. Реабилитация? Да. Но попробуйте объяснить это родственникам их жертв.
Последний круг ада: когда стены давят буквально
Пока одни рисуют акварелью в светлых помещениях, в сальвадорской «Карандиру» на 20 кв. метрах ютятся 14 человек. Здесь:
- воздух пропитан запахом туберкулеза и гниющей канализационной трубы;
- спят по очереди, подложив под голову свёрнутую куртку;
- воду включают на 18 минут в сутки.
Бразильский «Пресдио Арикьюи» – это 80-градусная жара в переполненных блоках, где сокамерники систематически устраивают «чистки» по этническому признаку. В 2022 году там вспыхнул бунт – охрана просто отступила, предоставив разбираться самим заключённым. Тех, кто выжил, позже заставили убирать остатки – руками, без перчаток.
В южноафриканских колониях вроде Поллсмура нормой считаются групповые изнасилования. «Новичков» здесь «ломают» в первые 48 часов – если не заплатят «партию» сигарет или телефонные карты.
Русский «Кресты» с их двухметровыми камерами на двоих кажутся райским уголком. Но пройдитесь по «пятаку» волгоградского изолятора – вонь плесени въедается в одежду уже через пять минут. Здесь не хватает не только пространства, но и просто нормального воздуха.
Какие страны лидируют по уровню комфорта для заключённых?
Тюрьмы – не отели, но в некоторых странах условия содержания настолько мягкие, что их трудно назвать наказанием. Вот где преступники живут лучше, чем многие на воле.
1. Норвегия: тюрьмы как курорт
Норвежские исправительные учреждения напоминают скорее гостевые дома, чем тюрьмы. Заключённые живут в комнатах с современным ремонтом, учатся, работают и даже отдыхают в клубах. Здесь нет решёток на окнах, а двери часто без замков. Тюрьма «Халден» – одна из самых комфортных в мире: библиотека, спортивный зал, прогулки в лесу. Но именно такой подход даёт результат: уровень рецидива в Норвегии – один из самых низких.
2. Швеция: человечное отношение
Шведские тюрьмы делают ставку на исправление, а не наказание. Заключённые получают образование, проходят терапию и живут в условиях, близких к домашним. Например, в тюрьме «Кумла» есть кухни, где можно готовить, и даже магазин, где продукты продают по обычным ценам.
3. Германия: баланс строгости и комфорта
Немецкие тюрьмы строги, но справедливы. В них запрещаются пытки и антисанитарные условия, а каждому заключённому предоставляют личное пространство. В некоторых учреждениях разрешены свидания в отдельных комнатах без надзора – это снижает агрессию.
4. Финляндия: открытые тюрьмы
В Финляндии почти половина тюрем – открытого типа. Заключённые работают, учатся и возвращаются в камеры к ночи. Некоторые даже ездят домой на выходные. «Сюда попадают те, кто уже на пути к исправлению», – рассказывал мне знакомый, работавший в финской тюремной системе.
5. Швейцария: тюрьмы с видом на Альпы
Швейцарские тюрьмы больше похожи на студенческие кампусы. Заключённые живут в небольших домиках, занимаются спортом и даже получают зарплату за работу. В тюрьме «Реальто» есть мастерские, где делают мебель – её потом продают в магазинах.
Но даже в этих странах есть исключения. Например, в Норвегии после терактов 2011 года Андреаса Брейвика поместили в изолированное помещение с максимальным уровнем безопасности. Всё зависит от тяжести преступления.
А вот страны, где тюрьмы – настоящее испытание:
- США – «Ра́йкерс-Айленд» с антисанитарией и насилием.
- Кения – тюрьма «Найроби», где заключённые спят вповалку.
- Россия – «Бутырка» с её переполненными камерами.
Но даже в жёстких системах есть исключения. Один мой знакомый, отсидевший в России, рассказывал: «В некоторых колониях можно жить почти нормально, если правильно себя вести. Но если ты попал в «тройку» (зона строгого режима) – готовься к худшему».
Как режимы содержания отличаются в разных местах лишения свободы
В одних учреждениях осуждённые живут почти как в отеле, в других – выживают в условиях, напоминающих средневековую пытку. Разница колоссальная: от бассейнов и часовен до сырых подземелий с запахом канализационной воды.
От «номера» с кондиционером до бетонного мешка
В японских зданиях для содержания под стражей порядки строги, но человеческие: одно спальное место, телевидение, медицинский сервис. В «железной» Флоренс (США) – камера на одного, но с дверями из стали, через которые не пробиться даже при помощи грубейших средств. Здесь сидят те, кого кормили страх: террористы, педофилы, боссы этнических группировок.
В Акатуйской колонии (Россия) зимой температура опускается ниже -30°C. Камеры без отопления, осуждённые спят в одежде, а надзиратели редко проверяют состояние здоровья.
Венесуэльский центр Сабаньета – это трёхэтажный ад. Заключённые передвигаются по зоне под дулами автоматов, контактируют только через решётки. В Блэк-Бич (Эквадор) нет крыши: дождь и палящее солнце делают своё дело. Зато в немецких учреждениях для несовершеннолетних есть библиотеки, спортивные площадки и даже возможность получить образование.
Кто решает, где сидеть?
Всё зависит от тяжести совершённого. Убийц с пожизненным сроком отправляют в учреждения с абсолютной изоляцией, как ADX Флоренс. Там камеры – это бетонные коробки 2×3 метра, без окон, с искусственным светом. За малейшее нарушение режима следует карантин: никакого контакта с внешним миром.
- США: федеральные тюрьмы строже местных. В первых сидят за преступления против государства, во вторых – за уголовные дела.
- Россия: колонии делятся на поселения, общий и строгий режимы. В последних – решётки на каждом шагу, ограниченные свидания.
- Скандинавия: здесь ставка на исправление. Норвежский Халден похож на студенческий кампус: лес вокруг, мастерские, музыкальные студии.
В сирийских заведениях, таких как Пальмира, пытки – часть системы. Оккупанты использовали их для подавления воли. Те, кто выжил, рассказывают о переломах конечностей, электрошоке, психологическом угнетении.
В Южной Корее и Японии порядки жёсткие, но без садистских методов. Заключённые встают в 5 утра, работают до ужина, учатся соблюдению правил. В Бразилии же, особенно в «Крысоловке» (Карандиру), царила бойня: группировки контролировали всё, включая распределение еды.
Единственное, что объединяет все эти места – власть над тем, кто за решёткой. Но одни ломают, другие пытаются исправить. И если в одних человек лишается рассудка от бесчеловечного обращения, в других – получает шанс вновь стать частью общества.
Питание и быт в тюрьмах – один из главных факторов, определяющих, как заключённые переносят срок. В некоторых странах условия содержания близки к гостиничным, а где-то едва дотягивают до уровня выживания. Разница между тюрьмой в Норвегии, где осуждённые учатся в мастерских и спят в комфортных камерах, и подземной дырой в Северной Корее, где люди месяцами сидят в карцере без света, – как между небом и землёй.
В международной практике нормы питания регулируются законом, но реальность часто отличается. Например, в Йемене калорийность рациона едва составляет 1000 ккал в день, а в швейцарских тюрьмах меню включает свежие овощи и даже выбор блюд. В суровые времена СССР зеки рассказывали, как ломала судьба тех, кто месяцами питался баландой с гнилой картошкой. Сегодня в Туркменистане заключённые едят впроголодь, а в Швеции – завтракают йогуртами с мюсли.
Быт тоже играет роль. В японских тюрьмах царит железная дисциплина: нельзя даже разговаривать в тишине после отбоя. В Бразилии, наоборот, переполненные камеры напоминают ад – там спят в гамаках поверх друг друга. В одной из самых ужасных тюрем мира – Блэк-Бич Экваториальной Гвинеи – люди годами живут в бетонных коробках без окон. Их судьба зависит от того, смогут ли родственники передать еду.
В российских колониях отношению к питанию часто зависят от местных порядков. Знакомый, отсидевший за экономическое преступление, рассказывал: «Если у тебя есть деньги, можно покупать продукты в ларьке. Но если ты на общей зоне – ешь то, что дают. Иногда хлеб разлагается ещё до выдачи». В камерах-одиночках, как в «Белых лебедях», еду просовывают в окном, даже не глядя на человека.
А вот в Лузире (Норвегия) всё иначе: кухни с микроволновками, доступ в библиотеку и прогулки у фьорда. Там считают, что достойные условия снижают преступность после освобождения. Но так везет единицам. Большинство тюрем мира – это баланс между наказанием и пыткой. И от того, какая система досталась человеку, зависит, выйдет ли он оттуда живым или сломанным.
